Где все мы в поле: клевер и дети…
(цэ)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:02 

"Я не хочу, чтобы что-то из того периода сохранилось", — говорю я.
Прошлое живёт в вещах и на бумаге, если смотреть на него снаружи. Когда ты внутри, вещи и бумага усиливают память, но без них она имеет свойство терять фрагменты.
"Я не хочу забывать, потому что это сделало меня мной", — говорю я.
Мне страшно терять и забывать, поэтому в детстве и в подростковый период я всё судорожно фиксировала: даты, мысли, намерения, стихи, какими бы короткими они ни были, рисунки, даже если они суть почеркушки. Разумеется, хаотично — тут и там, на нескольких сайтах, сразу в нескольких блокнотах, на обрывках, на джинсах, на пеналах. Сейчас я ничего не фиксирую — почти, потому что, наверное, научилась понимать, что нужно оставить себе, а что можно пустить по волнам Ахерона — к горизонту и за него.
Тот период живёт в рисунках и стихах (не только моих), в идеях, рождённых в то время, как он шёл по нашим жизням, втаптывая их в рыхлый грунт. И этого всего — жалко. Не могу избавиться, но не могу и абстрагироваться от воспоминаний: они будто закодированы в каждом штрихе и каждой букве, написаны лимонным соком поверх. Они затёрты и туманны, но всё ещё живы. Негативные последствия почти ушли, а они — нет. И это то, почему я не рада своей офигительной памяти.

Зато я рада тому, что вчерашний день был классным: начиная от пути и заканчивая знакомством с интересной девушкой, которая тоже любит моих прекрасных Princesse Angine. Знакомство произошло благодаря Маринаду (и благодаря тому, что я пошла смотреть на фаерщиков, увидела её в их локации и погнала поздороваться, подкравшись, как медведь (это когда ты сначала бежишь — руки-ноги в стороны, — а потом встаёшь у человека за спиной и — "Привет!"). Не ждала от дня абсолютно ничерта-ничерта-ничерта хорошего, а оно вон как. Огонь! А потом шла к посёлку под дождём и по грязи, чтобы успеть на последнюю электричку. А потом сидела на полу вокзала и заряжала телефон в штуке для зарядки телефонов, чтобы вызвать такси: за мной приехал человек, который уже за мной приезжал.

@музыка: Алоэ - Знаешь, детка (песня Турчанина(?))

@темы: размышь, буги дуги

16:02 

Безумству храбрых поём мы самый модный в синагоге отходняк

Крутые виражи — это: "Послезавтра уезжаю волонтёрить на Гнёзда" — "Я тоже собиралась, но они чот не связываются..." — "И вряд ли уже свяжутся — в лесу ж. Просто поехали со мной?" — "Поехали!" (спустя сутки) "Ой, я передумал, поехали ЗАВТРА" — "Поехали!". И вот завтра я на несколько дней уезжаю в лес жить в палатке с Хиппаном, которого побаиваюсь, чтобы сначала строить фестиваль, а потом уже чего-т делать непосредственно на нём. Мой негативизм тут же вывалил на меня кучу всего, что пойдёт не так там и идёт не так прямо сейчас: например, Хиппан; например, я никогда раньше не жила в палатке; например, вдруг меня там не ждут и выгонят; например, СТОЛЬКО ещё нужно сделать, и теперь у меня не два дня, а меньше суток; например, я кашляю, мой желудок плохо переносит перемены и напряг, я от решительного отдыха в Москве ещё не отдохнула, и гДЕ ВЗЯТЬ СИЛЫ или кАК РАССЛАБИТЬСЯ И ПОлучать удовольствие и кайф от происходящего, когда я чувствую себя чересчур растянутой пружиной, которой одного неловкого движения хватит, чтобы со всей дури схлопнуться, по пути что-нибудь искалечив? Здравый смысл приводит контраргументы: например, может, он только в инете долбан; например, нОВЫЙ ОПЫТ; например, это просто Северка, вернуться не составит труда; например, я собралась в Москву за четыре часа и не забыла ничего важного; например, нОВЫЙ ОПЫТ. То есть, формально, это старый опыт, потому что такая фигня каждый раз: я не умею отдыхать, потому что знаю, что если у меня получится расслабиться, то это будет очень надолго, а жизнь вокруг этого не позволяет: она вся в ритмах и вспышках, в кометах и фарах, и за всё это хочется ухватиться, пока оно в движении — эти ритмы-вспышки-кометы-фары есть и прямо внутри меня: бац! — идея! бац! — мысль, её надо срочно записать или воплотить! бац! бац! бацбацбацбацбацбац! БАЦ! Когда ты иррационал и не можешь игнорировать мир вокруг и внутри, ага. И иногда извне сигналов столько, что ко внутреннему никак прислушаться не выходит: тогда заболеваешь, тогда не замечаешь, в какой момент начинаешь чувствовать себя так, будто работаешь на износ и трещишь по швам. Но СИГНАЛЫ! Чувствую себя котом, охотящимся за красным пятнышком света от лазерной указки и врезающимся в стены с разбегу в надежде поймать.

Хочу заменить своё внутреннее устройство на внутреннее устройство какого-нибудь Габена. Наверное, потрясно, когда ты рассудительный, объективист, беспечный и позитивист. И когда всё происходит плавно. А не вот это вот "бам! бум! бАЦ! взрывы! котята! ой что это кажется я умираю а нет просто простуда но как же плохо боже мой я никогда больше не пошевеБУМ! БАЦ! ВЗРЫВЫ! ВСПЫШКИ!"

Думала, что с осени буду отдыхать и вести какую-нибудь размеренную жизнь: сниму однушечку, пойду работать кем-нибудь вроде бариста, не стану спешить и париться, всё будет на мази... А потом вспомнила, что сентябрь, октябрь и половина ноября заняты планами, а начинать новую жизнь с зимы не очень-то и хочется, тем паче если решу поступать туда, куда меня сейчас тянет (два варианта), то с зимы опять начнётся бум! бац! и всё такое, а тут уж и ни работы стабильной (для стабильности нужно спокойствие и чтобы не было планов любого толка), ни отсутствия спешки.

А вот сейчас такая: "Ну, после Гнёзд — точно отдыхать, и ничто меня не остановит!" — и тут же осознала, что через несколько дней после них будет Ночь музыки, на которую у нас с Соловьём большие планы, а после Ночи, может, через неделю или две, мы с маман валим в Башкирию. А между всем этим ещё и работать нужно успевать, ага. И спать. И в сеть выходить, где Санни. И вообще.

...Зато сны снятся потрясающие. Сегодня, например, там были поезда, плавающие на воде и под, деревянный корабль с разработками пропавшей учёной, бывшей как раз с нами (она — ангел, цветок и все те сравнения для волшебных, хрупких, но сильных и умных людей. я помню, как она выглядела), вокзалы-метро, солнечный свет, песчаник, загадки древности и ветер. По этому поводу очень сильно хочу в Крым.

@темы: буги дуги, зблс, сны

00:05 

Найду я даже прыщик на теле у слона

Как и всегда, впечатлений, эмоций, мыслей так много, что и сказать-то нечего. То есть, конечно, можно сказать (от слова "сказывать", вообще никак иначе) о том, как со мной, едва я приехала в Москву, стали приключаться вещи, заставившие повсюду осматриваться: не притаился ли Бегемот за углом? Воланд? сам Михаил Афанасьевич, решивший проведать, как там силы добрЫ и злЫ балансируют в наше прелюбопытнейшее время?
До Патриарших я так и не добралась, а "Мастера и Маргариту" — ууууу! — толком никогда и не читала: с самого детства (чаще оставляйте детей наедине с вашей домашней библиотекой, особенно когда они прочитали все свои книжки!) люблю историю про Иешуа и Пилата, но всё остальное не зацепило меня настолько, чтобы хотелось дочитать, проникнуться, etc. Хотя, ежели подумать, атмосфера "МиМ" всё равно живёт со мной, потому что мистические вещи, библейские вещи, относительность света и тьмы (вообще всякого деления), Москва — это всё часть меня, и "никуда-никуда нельзя укрыться нам".

Москва — мой город. Вплоть до того, что я интуитивно ориентируюсь в ней, вплоть до этих вот всех почти булгаковских чудес. Я долго отрицала это, долго не хотела верить, но почему-то я всегда отбрасываю то, что потом оказывается стопроцентно моим.

Я люблю советские фильмы. И мультфильмы. И это я тоже долго отрицала — но в детстве. Хорошо помню, как накричала на маму за то, что она купила мне вторую часть "Бременских" (где парниша этот в кепке. то есть это третьи, но всю жизнь считала, что вторые, а первые два мульта — это один, поделённый на две этакие главы) вместо какой-то из частей "Короля Льва": может, конечно, я просто очень хотела "Короля Льва", и никакая альтернатива меня бы не устроила. Не помню. Зато помню, что из этих вторых Бременских мне понравилась только одна песенка и бородатый Трубадур. О, и сыщик! А первых я любила — внезапно! — тоже за песни. Если подумать, в детстве я вообще больше всего на свете любила песни. И петь. У меня была кассета с караоке-версиями песен из советских мультфильмов, у меня были первые "Бременские", у меня был "Король Лев", у меня была "Мэри Поппинс", и я засматривала эти (не только) кассеты буквально до дыр, подпевая, подтанцовывая (у меня был целый танец на "Ветер перемен"!) и синхронно с персонажами проговаривая реплики. А ещё "Новогодние приключения Маши и Вити", где "это присказка, не сказка. сказка будет впереди!" — и где клёвый Кощей с больным зубом, и где молодой Константин из "Няни" играет Лесовичка, и где и где и где игдеигдеигде. Люблю, кароч!

Но мне жаль, что не видела тогда "Сказу Странствий", хотя вот гляжу на неё, она глядит на меня — и такое странное чувство дежа вю... Но она вплетается в поток-круговорот других вещей, в которых — те самые чудеса, и я не особенно удивлена, потому что всё, что в этом потоке-круговороте существует, мне знакомо (и звучит симфонией ветра, и пахнет вечностью — конкретнее даже себе не скажу, эх).

Наконец повидалась с Санни. В её Рязани, которая вот абсолютно и совершенно — не мой город. Там так ужасающе душно, что я вспомнила Сукко (мой организм, судя по всему, тоже вспомнил Сукко, и мы с ним до сих пор не очень в норме), а в Сукко было плохо. Плохо-плохо-плохоплохоплохоплохо. Плохо. Плохо. Зато Санни — радость, тепло и свет, хотя алкоголь выбирать — явно не её.

К слову об алкоголе. Очень. Много. Пива. На. Фесте. Очень много пива внутри меня! И это было хорошо. И теперь я знаю, почему Лиру в своё время называли Литрой: очень. много. пива.

А ещё у меня есть первый том "Рассвета" ОЭ! НАКАНЕЦТА! Читаю потихонечку, проспойлерила себе возвращение Алвы и думаю: этот мэрисьюха быстро всё разрулит или не очень?

@музыка: Дмитрий Соколов - Утка

@темы: чудеса, теперь я утка, размышь, Отблески Этерны, Москва, МиМ

17:58 

Сводка новостей

Очень люблю, когда в жизнь врывается свежий и чуть влажный, прохладный, резкий ветер. Не чувствовала его с самого 2014, поэтому мне кажется, что времена похожи. И если коротко — я возвращаюсь. Не прежняя я, но настоящая я — та самая, что была потеряна так давно, что и не было её вовсе. Возвращается моя работоспособность, моё желание куда-то двигаться, побеждать, радоваться. Я до сих пор не знаю, были ли последние годы вызваны обстоятельствами — или это просто такой необходимый для "взросления" период, который так или иначе настигает каждого. И, на самом деле, не думаю, что хочу знать.

У меня есть несколько интересных перспектив — одни ближе, другие дальше, и они маячат возможностями-целями, хотя пока ещё и не фиксированными точками во времени и пространстве. Маячат намерениями и устремлениями: наконец-то я знаю, куда мне. На ближайшие полгода так точно. И скоро и дальнейший путь возникнет под моими идущими ногами — как оно всегда и бывает, когда следуешь за свежим, прохладным и резким ветром, когда следуешь вровень с ним, когда он следует за тобой.

Если говорить о стихиях, то я чувствую переизбыток воды (у аюрведы точно найдётся, что сказать мне на этот счёт), а потому больше и больше тянусь к огню — вообще к красному. Это (под)сознательный поиск равновесия, и забавно, что ветер и земля всегда находятся в нём, а вода и огонь — спорят, как кто-то, кто более молод.

Захотела в Белгород — познакомилась с тёзкой из Белгорода, и теперь мне есть, к кому ехать: не в гости, конечно, но я могу говорить себе: "Я еду увидеться с Аней, а не совершить сомнительный акт паломничества к ДК "Строитель", чтобы уловить энергетику человека, бывшего там 19 лет назад". Надо ещё в Краснодон, а в идеале — в Свердловск, к нему на могилу, но он рядом с Луганском, а там, кажется, всё ещё война. "Война со всех сторон..." Ха. Но ведь тянет же — не знаю, почему и зачем, зато знаю, что этой тяге лучше не противоречить, потому что она ведёт по правильным и важным тропам.

С долей фейспалма понимаю, что почти все свои последние стихи опять придётся собирать по крупицам и перепискам, потому что нормально хранить информацию — явно не моё. Мне комфортно существовать в хаосе и внутри клубка вероятностей, состоящих из пресловутого ветра, но материальные штуки вроде текста выуживать нужно чуть более ювелирно (и это интересно!)

Погода в последнее время — сущая осень. По этому поводу наполовину обитаю в осени 2013, даже музыку ту же вернула и то же качество общения с Санни. И самоощущение, пожалуй, хотя это спорно и сложно.

Таааакие дела.

О. А ещё привыкаю к развнедельной тусне в интернате по утрам. И к пряникам, которые там живут. Может, и к мастер-классам свою загребущую приложу, хзхз.

А ещё дождь! Сегодня дождь! Любооооовь*_*

@музыка: Citizen Cope - Sideways

@темы: краткость-сестра, буги дуги

04:31 

Fuckты

Стырю оленёсову идею с сотней пунктов-фактов о себе, потому что а чего бы и нет, сейчас ведь пятый час утра, чаец с лимоном остыл, кот спит, телик работает, лампа горит и календари не врут :D

1. Я варю отличный кофе и предлагаю-обещаю угостить им тех, кто мне по душе, потому что думаю, что это хороший способ выразить доброе отношение и свет.
2. Подбираю пряности и приправы, ориентируясь на запах и представление о том, как оно будет звучать (именно звучать) в целом. Всегда удаётся.
3. Мне важна гармония, и я всегда в первую очередь пытаюсь поймать её (как ощущение и момент) и услышать (как звук и запах).
4. Иногда так сильно радуюсь людям, что они решают, будто я влюблена в них, но это никогда не правда. Потому что я не радуюсь, понимая, что в очередной раз вляпалась в чувства, с которыми никакого сладу. Как этому вообще можно радоваться? Никак!!
5. Вообще не шарю в чувствах и эмоциях, посему пытаюсь выезжать на логике, но вечно выезжаю куда-то не туда и такая "что" х).
6. Отчаянно люблю травяные сборы и мяту, часто сижу и пью мятный чай, очищаю жизнь, что внутри меня.
7. Больше сборов и мяты люблю имбирный чай из Рады и делюсь им только с теми, кто мне по душе.
8. Я только недавно выяснила, что одна из моих твиттерских знакомых — девушка моей бывшей лучшей подруги. Бывшая девушка. И это заставило меня понять, почему ей так хотелось увидеться со мной.
9. Говорю ж — не шарю!! И поэтому многие чувственные/эмоциональные моменты пропускаю мимо ушей и сердца. Или нахожусь в смятении и рвусь убежать.
10. Но анализировать людей и ситуации получается хорошо: нахожу подтверждения своим наблюдениям и такая: "Я Шерлок Холмс!"
11. На самом деле, я скорее Шерлок Клоунс, который крышечки от йогуртов на предплечья прибабазенивает (автокорректор так испугался этого слова, что даже не подчеркнул).
12. Дважды бывала распорота.
13. Только что вспомнила, как однажды спасла тонущую в Чёрном море девчонку. Всё ещё стыдно за то, что до этого я пыталась что-то у неё выяснить, пока она захлёбывалась. Мне было лет 13 или 14. Может, 15, но это неточно.
14. Моя соседка по палате в больнице, когда мне было 15 (это точно), сказала, что к двадцати годам я стану очень красивой. Мне 22. Жду.
15. Я помню, как выглядит эта соседка, и помню, как мы ходили, обе с зашитыми животами, из конца коридора в конец, хотя это было дико сложно, и нашей целью было коснуться дверного косяка, ведущего к другому отделению.
16. Мамин друг-поэт назвал один мой стих едва ли не пророческим, и это случилось сегодня. Мама начала рассказ с "ты только не обижайся на меня..."
17. Пишу стихи с 12 лет, рисую, пою и наблюдаю — с трёх.
18. Общению с ровесниками, будучи в садике, предпочитала общение со взрослыми или вовлечение ровесников в странную деятельность вроде вызова Бога или покатушек по снегу с лестничной площадки и до лазенок.
19. По словам мамы, была саркастичным и вредным ребёнком.
20. Научилась говорить в семь месяцев.
21. Тогда же принялась звать всех представительниц женского пола бабами, тыкая в них пальцем.
22. В детстве была худая, как жердь.
23. Меня отдали на балет в обмен на указание дороги из подвала музыкальной школы.
24. Моя хоровичка начала звать меня в ансамбль (привилегированный класс в хоре) только после того, как я бросила музыкалку.
25. Музыкалку я бросила, поссорившись с учительницей сольфеджио и устав от систематических занятий.
26. До недавнего времени не помнила момент, в который мне перекрыло доступ к кислороду музыке, и считала, что я криворукий бездарь.
27. Как бы мне ни хотелось, в музыке я всё равно менее талантлива, чем в письме. Потому что прокачивалась в письме все эти годы, а музыки и не касалась.
28. У меня живут синтезатор, гитара, укулеле и варган. На всём могу понемногу.
29. Хочу флейту-позвоночник.
30. Люди, которые творят, мне интереснее плодов их творчества, потому что работа человеческого мозга, мировоззрение, непонимание, путь человека — занимательнее того, что есть на выходе. За редким исключением.
31. Мне дико скучно читать художественную литературу, потому что кажется, что я теряю драгоценное время. Да и это всегда предсказуемо, потому что почти каждый идёт проторенной тропой, пользует те же приёмы, что и другие, etc. Фу! СКУКА!
32. Мне кажется, что я теряю время, всегда, если я не делаю ничего физически. Печатать, писать, рисовать — это тоже физически. Не полностью, но.
33. Движение — жизнь! Как и общение.
34. Имею свойство попадать во всяческие фантасмагории. Если я вышла из дома — со мной обязательно приключится что-нибудь идиотское, волшебное или смешное.
35. Один раз ездила автостопом с малознакомыми людьми.
36. Один из этих малознакомых людей занимается в театре с одним из нашей соционической банды.
37. Everything is connected, и это — самое потрясающее, что я знаю о мире. Словами не описать.
38. Одинаково люблю ветер и воду.
40. Сильный, бушующий, холодный и колючий ветер однажды резко остановился, ударившись о мои поднятые ладони. Мне было десять.
41. В непогоду, особенно в грозу и ливень, чувствую себя живее, гармоничнее и яснее всего. И счастливее.
42. Когда шторм, лежу в позе морской звезды, отдаваясь на волю волн. Их воля — каждый раз оставлять меня в живых.
43. Одна часть меня верит, что Атлантида существовала, другая — что это только притча.
44. Была лысой два года назад. Обрастаю по сей день.
45. Мнительный ипохондрик.
46. В детстве считала себя львом.
47. В более раннем детстве — волком.
48. Недолго занималась конным спортом.
49. Окончила художку, но без нормального документа, потому что "ты самая младшая и самая неусидчивая — наверняка в силу возраста. позанимаешься ещё годик?" — не позанимаюсь.
50. Отдала восемь лет жизни балету. Жалею, что бросила из-за психосоматической боли в левом колене.
51. В 14 лет целый летний месяц жила у подруги из Москвы, которую не видела до этого никогда.
52. Тем же летом работала вожатой в городском творческом лагере. И на следующий год.
53. Воспитатель детей и старший, которого все слушаются, — эт не я.
54. Рассказываю детям сказки и поддерживаю, шутя на тему того, как устроен мир. Даю им напутствия в стиле "будь собой", "иди за своей мечтой", "взрослые — дураки, твоему сердцу лучше знать". Я — Рафики.
55. Плету фенечки незнакомым девочкам в поездах, если они мне по душе. Девочки рисуют мне рисуночки, которые я бережно храню (интересно, где они?).
56. Девочка была одна, а плести было холодно (в щели окна колючий ветер задувал). Я просто люблю преувеличивать.
57. Переезжала шесть раз, и это ещё не конец. Не преувеличиваю.
58. Кажется, получить вышку мне не суждено.
59. Зато было суждено получить от мирозданья шишку.
60. Как видно, поэт из меня не очень.
61. Встречаю на своём пути колдунов, кришнаитов вайшнавов и иже.
62. У меня есть Новый Завет, врученный мне свидетельницей Иеговы на трамвайной остановке у Медгородка. Была весна. Кажется, девятый класс.
63. Ещё есть Бхагавад-гита с комментариями Шрилы Абхая Чаранаравинды Бхактиведанты Свами Прабхупады (автокорректору опять страшно).
64. Шарю в кришнаитском вайшнавском сленге и знаю большинство тех, кто читает лекции.
65. Шесть часов кряду слушала киртан, наблюдая, как все ловят от этого приход. На меня это никак не повлияло. Харе Кришна!
66. Волонтёрю по мелочи.
67. Считаю, что подход к "особенным" детям найти проще, чем к "обычным".
68. Около сотни раз пересмотрела все части "Короля Льва". И первую часть "Земли До Начала Времён".
69. Первое воспоминание о мультфильме — "Жёлтая Подводная Лодка". По-моему, это определило направление моего развития.
70. Не люблю Пола Маккартни.
71. Люблю Джона Леннона, но долго отрицала это. И нам обоим не нравился его голос. Я говорила об этом, раз за разом переслушивая "The Luck of the Irish" и вообще весь альбом "Some Time in New York City", когда ехала в поезде на юг. Мои ноги упирались в окно, была полутемень.
72. Могу быть биографом Нирваны, Курта Кобейна и всего сиэтлского саунда.
73. Моё любимое место в Петербурге, кроме Камчатки: дворик музея Ахматовой. Интересно, уличное фортепиано всё ещё там?
74. Меня назвали в честь упомянутой выше, потому что отец Андрей, и мама такая: "Какое удачное совпадение! Ещё и именины святой рядышком!" — и вот вам ещё одна Анна Андреевна, живущая в неспокойном начале века и пытающаяся в поэзию. Где там мой Гумилёв на изысканном жирафе?
75. Категорически не люблю Цветаеву.
76. И Есенина.
77. И Уайльда.
78. Знаю наизусть несколько стихотворений Цветаевой, одно — Есенина. Живу в добрососедстве со всеми произведениями Уайльда. Даже с De Profundis.
79. Аскорбиновая кислота — наркотик.
80. В моём городе есть один мальчик, предположительно шизофреник, чей вид, и чьи касания, и чей голос, и чьи глаза с недобрыми чертенятами вызывают приступы паники. Я не знаю, почему, но это причина, по которой я не суюсь волонтёрить, если предполагаю, что он может там быть. И отсекаю себе одну шестую тус, на которых хотела бы побывать. Прям как ногу отрезать.
81. Чувствую себя одновременно на пять с половиной лет и на восемьдесят.
82. Поньо говорила, что я была драконом в самом начале времён, потому являюсь одной из самой древних и сильных душ во всей Вселенной.
83. Мне хочется верить в такие вещи, потому что они могут объяснить, почему я чувствую то, что чувствую. Свою старость, например.
84. Поньо проспорила мне сборник Цветаевой, потому что я сказала, что песня Кукрыниксов "Есенин" на стихотворение, где "много девушек я перещупал, много женщин в углах прижимал", и оказалась права (ещё бы). Её послание на форзаце всё ещё греет меня.
85. У меня есть воображаемый друг.
86. Люблю трамваи и поезда.
87. Люблю причалы и пирсы.
88. Точно знаю, что однажды навсегда перейду на веганство.
89. Не могу влюбляться в парней, потому что ни один из них не Хит Леджер.
90. Всему на свете, что я люблю, приходится делить моё сердце с Хитом Леджером.
91. Даже имбирному чаю.
92. "План 9 из Открытого Космоса" — отличная вещь.
93. Группа Ривера Феникса Aleka's Attic — вселенская большая любовь. Её должны услышать все. Вообще все. Как и взгляды Ривера на жизнь: у этого пряника можно многому поучиться. Любви, например. И мудрости.
94. Мои любимые люди из мира музыки: Александр Николаевич Скрябин, Александр Николаевич Вертинский, Сергей Леньсмотретьотчествович Курёхин, Александр Михайлович Литвинов. Ещё Танеев чучуть.
95. Любимый художник — Шперлинг.
96. Набрала двадцать кг из-за антидепрессантов и не могу сбросить их уже больше года.
97. Ленин — гриб. И радиоволна.
98. Однажды я на феньки порвала удила.
99. Незаметно вставляю строчки из песенок и стихотворений, потому что могу.
100. Люблю, когда меня зовут Росио. Или Йоже.
101 далматин. Сейчас половина седьмого утра. Рассвело. У меня всё ещё горит лампа и всё ещё работает телик. Шарф сушится на батарее. Кот спит. Мои предложения можно читать в любом порядке. Харе Кришна!

@темы: бесполезности, буги дуги, що це таке

00:26 

Никого не будет в доме, кроме сумерек

Кажется, у меня традиция возвращаться к волонтёрству по весне. Третий год уж. Но не думаю, что на этот раз я задержусь, и завтрашнее (сегодняшнее уже) путешествие в детский интернат с целью росписи стен вряд ли повторится (впрочем, всё зависит от нашей продуктивности). Эта благотворительная организация для меня новая, я даже не помню её названия — просто увидела в новостях, что нужна помощь, и тут же подписалась. Тем паче это интернат на Ляпустина, куда мы с Глашей хотели ездить осенью: она ради проповеди (её вайшнавское словечко, но по сути это была бы этакая арт-терапия: моя музыка, её танцевальные упражнения, которые на самом деле работают во благо), я — ради того, чтобы творить магию и нести свет ребятам и самой Глаше. Но потом её унесло к наставнику Вальмики в Омск, и она намеревалась жить на два города, и я не знаю, вышло бы у нас систематически приезжать на Ляпустина с её вайшнавскими приоритетами или не очень. И с её любовью задумывать масштабные вещи да так в виде задумки их и оставлять: где там наш танец на Кукушку, для которого я придумала костюмы и нарисовала эскизы, где танцевальный спектакль, посвящённый Франклу и проблеме жестокости, для которого я написала стихотворение, так её впечатлившее? Эх. А где там N, которая вдохновилась идеей постановки Тае? Напарываешься на энтузиастов, думаешь, что всё у вас на мази, с радостью доверяешь им свои лучшие идеи и концепции, а их ветром носит, как листья по осени, и ни на чём они надолго не задерживаются, как бы уверены в долговечности своих "намерен_а" и "хочу" ни были.

Как итог, мы с Тае ждём, когда у меня появится графический планшет, а танец и спектакль канули в Лету, или Стикс, или Ахерон и увезены Хароном на потеху Аиду. С Ляпустина бы тоже вышла какая-нибудь такая шняга, не попадись мне на глаза та новость. И я выполняю — хотя бы отчасти — задуманное, и это успокаивает мою печаль по поводу всех идей, не получивших жизни.

Эта долька для ежа мысль для меня: ты сексист до тех пор, пока говоришь и думаешь: "Ей это можно, потому что она женщина", "Ей этого нельзя, потому что она женщина", "Она делает это хорошо, потому что она женщина", "Она в этом не шарит, потому что она женщина". Ты гомофоб, пока говоришь и думаешь: "Он любит этот цвет, потому что он гей", "Он красиво жестикулирует, потому что он гей", "Он следит за собой, потому что он гей", "Ему будет скучно смотреть с нами футбол, потому что он гей", "Она носит мешковатые штаны, потому что она лесбиянка", "У неё короткие волосы, потому что она лесбиянка", "Ей не нравятся платья, каблуки и косметика, потому что она лесбиянка", "Она за бодипозитив, потому что она лесбиянка". Ты расист, пока говоришь и думаешь: "Он хорошо танцует, потому что он чёрный", "Она хорошо поёт, потому что она чёрная", "Они такие агрессивные, потому что они чёрные". Если короче — ты говна кусок, если объясняешь личные качества человека (или предполагаешь какие-то качества в человеке), исходя из навязанных тебе определений. То есть, блин, это же невероятно глупо — видеть в человеке не человека, а его пол, ориентацию, цвет кожи, наличие рук и ног. Почему нельзя говорить и думать: "Она делает это хорошо, потому что она — Маша Бубликова, и я люблю её", "Он красиво жестикулирует, потому что он — Сенька Совушкин, и я люблю его", "Она носит мешковатые штаны, потому что она — Клава Батарейкина, и я люблю её"? Это ведь гораздо более мудро и зрело. И судить по поступкам — тоже. Хотя лучше бы и вовсе не судить. Тем более — не осуждать. Но хер там плавал, все чересчур озлоблены непонятно на что и рьяно охраняют свои границы. Эх, знали бы вы только, что не существует ни границ, ни правил, и только голос вашего любящего сердца и зов вашего пути имеют значение. И устои общества — не абсолют, посланный свыше, а дурное нечто, сочинённое такими же людьми, как и вы: не умнее, не глупее, не добрее и не злее, чем вы. И удалённость во времени не делает их авторитетом — скорее наоборот.

Евтушенко умер, а я как не читала его стихи, так не читаю и не буду читать. А ещё я очень устала от ежедневных панических атак, от соседей и от того, что мне совсем не с кем говорить по душам.

Пойду с собакой погуляю.

P.S. Куда можно уехать отдохнуть от себя?

@темы: потому у нас нет лица, буги дуги

02:00 

Abyssus abyssum invocat

Это так странно — кто-то рад внезапно меня встретить настолько, что импульсивно порывается обнимать с широченной улыбкой и зависает в этом положении, прижав меня к себе. Мы не виделись года четыре или немного меньше, но, в общем-то, связывает нас не так много.

— Вы, наверное, с самой школы не виделись? — спрашивает нас Соловей, и мы смотрим на неё, потом друг на друга и улыбаемся: она не знает, что виделись, и в его глазах хитрая, задорная и предостерегающая "только-ничего-не-говори-ей" искра. Это о том его выступлении в ВайбРуме. Вернее, о том, что стряслось в вечер выступления, хотя следующая за этим ночь была для меня гораздо более... запоминающейся. Скажем так. Во взгляде его друга С, который был с ним и сегодня, и в его попытке избежать внятного "привет" всё ещё живёт наше общее воспоминание о том, как мы стоим в полутьме коридора маленькой квартирки (свет из кухни слабел из-за вышибленной и болтающейся на одной петле двери в ванную), оба в куртках, старательно пепелим взглядом пустоту и размытый из-за смещения фокуса вовнутрь линолеум и чуть сильнее вжимаем головы в плечи после каждого нового звука удара. Или он, видя меня, вспоминает, как мы вдвоём пытались уместиться на узкой-узкой кровати, согреться и выспаться за два часа, потому что выбора не было: или так, или в комнате, где невыносимо воняло кошачьей мочой. Хотя последнее удалено от первого и от настоящего во времени — оно ближе к выпускному. "Нас четверо в этом мире, и между нами такая вот свя-я-а-азь". Четверо — потому что есть ещё Д. А если брать во внимание и причину нескольких наших общих историй, подробности которых мы храним в тех уголках памяти, куда нельзя не выпив изрядно, то нас и вовсе шестеро: ещё Ж и З.

Ранним утром после той ночи, где мы с С в квартирке, я сидела в Маке на Ленина, невидяще уставившись на самый гадкий на свете бургер и вцепившись в стаканчик с кофе, и пыталась понять, почему всё вокруг такое сюрреалистическое, яркое, неотвратимое и впивающееся тысячами раскалённых, острых, огромных игл в каждый миллиметр и тела, и души. Я чувствовала то же и пыталась понять то же ещё несколько раз в своей жизни, возможно, слишком много раз для того, чтобы теперь быть по-настоящему счастливым человеком.

Те истории, которые приключались со мной и которые я не рассказываю, могли бы быть упоротыми историями из книг Паланика, Берроуза или Керуака, но не стали. Фантасмагоричные, дурные и ненастоящие — вот они какие. Те, кто их всё-таки слышал, обычно восклицали: "Бля, Ань! Ну ты жесть, вечно ты!.. Что за жизнь-то у тебя вообще такая?". Возможно, поэтому я не пишу рассказы о чём-то нереальном или странном: если мы возьмём, что писательство — этакая форма компенсации и пути к равновесию внутреннего и происходящего. Я хочу писать о мире, где нет агрессии, злобы, ох*ительных приключений, после которых ничего не можешь, кроме как втыкать в пустоту и ощущать иглы, волны и оглушающую тишину, как в глазу бури. Хочу писать о мире, где люди просто любят друг друга (и любят думать и созидать), не создавая концепций в стиле "кто не с нами, тот под нами", где люди не костенеют в своих взглядах и настроениях, а всегда открыты новому и готовы слушать и принимать.

— Что ты скажешь, если весь мир будет тебя слушать?
— Да любите друг друга.
(цэ)

Да это и не истории вовсе — сказки. Сказка о том, как я приехала в Уфу на колымаге, и шёл дождь, и моя сумасшедшая надежда была, под непонимание дедушки-ремесленника, съедена посреди ночи Цербером или калечным Симарглом, а я, в свою очередь, была съедена оголтелым авто, пережёвана и выплюнута у железнодорожного. Сказка о том, как закончилась Вселенная, а мы, незадолго до её конца, ждали фуру с водопоя, катая по потресканному асфальту палочками жухлые листья, борясь со сном и холодом чувством близости озера Мичиган и пролетающего над горой орла. Сказка о том, как страшно за спиной Железного Феликса и рядом со Смольным собором. Сказка о тёмном колдуне, поившим меня травяными сборами от боли в желудке и говорившим, что в Атлантиде я была учёной, пострадавшей в чудовищной войне. Сказка о том, что за моим правым плечом не ангел, но грустный дзанни, который всегда молчит.

Впрочем, стоит ли знать об этом?

@темы: буги дуги, потому у нас нет лица

03:43 

Somewhere I have heard this before (I think I lost my way)

Мне грустно натыкаться на непонимание, но не так грустно, как раньше, и в этом, вероятно, есть плюсы. Я люблю, когда с человеком есть потрясающее взаимопонимание и в сказках, и в шутках, и в серьёзных вещах (на самом деле это всё — сказки и шаманские песнопения), но это — из разряда "каждый пятый". И я никогда не видела, чтобы взаимопонимание вообще как-то менялось на протяжении времени: если сразу зашло, так оно и останется, если нет — всегда будет немного неловко, даже если все барьеры как будто позади. Люди никогда не становились мне ближе, чем в минуту самого первого задушевного разговора, и никогда не становились дальше, сколько бы всего между нами в итоге ни пролегало — пространство, время, другие люди. Даже та, о которой не буду, несмотря на весь ужас, испытанный нами обеими, всё ещё — мой человек.

Я мысленно возвращаюсь в прошлое и даже себе не хочу говорить, что помню всё, что в нём было: если кто спросит, я родилась старушкой, и память моя — дыра. "Колодец", — ехидно поправляет внутренний голос, но не надо про это.

Кошкам важно касаться меня во сне, и я не знаю, что это значит. Мой Пьеро протягивает мне розу, и гуашь на его глазах блестит сочувственно из-за света лампочки. У лампочки нет абажура или плафона, она просто торчит из потолка, но этой квартире всё равно идёт: она продолжает оставаться уютной, должно быть, за счёт обоев, но съезжать нужно: душа кочевника и непривычность пребывания в одном месте больше года. Скоро десять лет с тех пор, как мы уехали из Октябрьского, и с тех пор, как я не помню, что такое чувство дома и чувство, что не нужно "сидеть на чемоданах". Мы живём на Сортяге полтора года, мои вещи всё ещё в коробках, покупка стола сопровождалась паникой из разряда "я ещё не готова остепениться!1 стол — это значит, что мы осели, это признак БЫТА, о нет!", я хоть сейчас могу переехать, я отчасти всегда ожидаю звонка от хозяев и вести о том, что они продали квартиру, и нам нужно убраться отсюда за неделю: такое уже было, и мы справились, несмотря на чугунную кровать и давно слёгшую ба. Мы вообще всегда справлялись. И сейчас справляемся. И всё Б.Х. (Где-то — про то знать не велено...)

Шифрую здесь свою любовь к самому тёплому солнцу на свете. Мог бы и дожить до нашей встречи, знаешь.

I've been first and last
Look at how the time goes past
But I'm all alone at last
Rolling home to you

А ещё. Вы знаете, в какой песне больше всего любви на свете? Во Friend of a Friend, которую Дейв Грол посвятил Кобейну. И это так грустно. И она одна способна объяснить суть жизни и души Курта, и я не знаю — правда! — сколько всего светлого и большого нужно испытывать к идиоту человеку, чтобы написать что-то подобное. У Дейва безмерное сердце. А ещё его Walk каждый раз спасает.

I'm learning to walk again
Can't you see I've waited long enough

I'm learning to talk again
I believe I've waited long enough

@музыка: FF - Walk

@темы: человек-конструктивист, размышь, буги дуги, музыка

21:48 

Оставил силы на одну лишь льдинку

Мы не торопились, сидя в Пивоводах с холодным вишнёвым келвишем, вспоминая, кажется, Машу, или Мишу, или вопросы своего предназначения, слушая странную песню, где Виталика звали танцевать: клип по телику, что-то с танцами в стиле тех, что мы изображали получасом позже в Доме Печати, что-то розовое; исполнительницу я не запомнила, но Соловей была в курсе и сказала, что мне надо заценить. Бармен вейпил и подбухивал с друзьями, поддатые мужики, когда мы вошли, поздоровались и сказали, что разливное лучше — и "давайте к нам". Мы не пошли, ведь никакого резона, а ещё — двадцать минут до начала концерта Шляпников, который не наносил спокойной атмосфере почти зашедшего солнца никаких превентивных ударов: Соловей сказала: "У меня нет ощущения, что скоро Шляпники". Я согласилась. Влив в себя остатки келвиша и ощущая, как он живёт своей жизнью в наших животах, мы отправились в Дом Печати, по пути Соловей сказала: "Маша — как вторая мама, не даёт мне много пить и курить. Мне повезло, ведь у меня трое родителей". Я посоветовала отдать Машу кому-нибудь, у кого нет ни одного родителя, и Соловей вдохновилась. Я могла бы подсказать ей целую ватагу бездомных ребят — однажды я расписывала им стены в лагере и ела лапшу с тушёнкой, а потом сбежала в шесть утра, наугад дошла до посёлка, где была автобусная остановка до города, сходила посмотреть на памятник солдатам, информационный стенд и георгиевские ленточки, привязанные тут и там, забралась в недостроенный храм, католический по виду, и телепатически подружилась с одним инвалидом, который, хромая на язык, спросил у меня, который час, и тоже огорчился, что ждать ещё долго.

В Доме Печати наши запястья окольцевали золотыми бумажными браслетами, ослепили нутро наших рюкзака и сумочки фонариком и отпустили с миром. Соловей, снимая шарф у фортепиано, сказала: "Меня пошатывает. Кажется, я в нужной кондиции". Я посмеялась, мы сдали куртки и пошли в туалет. Я запомнила, что зал больше, раньше в нём ещё стояли диваны, где я сидела во время концерта 4 Позиций Бруно, прежде чем ворваться в левый борт сердца толпы и начать танцевать, держа в поле зрения прыгающую спину Антошки Быстрова. Соловей видела его недавно в Доме Метенкова и собиралась позвать выбирать плёночный фотоаппарат, потому что ей хотелось, а он шарит, но он был не один. Когда она говорила об этом, мы переходили улицу Пушкина и дул ветер, а я вела её в Пивоводы — она ещё не знала, каково выпивать со мной, а потому выглядела не очень уверенной в том, что делает: мы едва не забыли стукнуться горлышками бутылок после слегка насмешливого тоста за будущее, но я спохватилась: "Стоп, а чокнуться? Оно ж у нас не мертво... Наверное". А потом мы вместе с толпой и Музыченко орали: "NO FUTURE! NO FUTURE!"

У Анны Серговны, жены Музыченко, был день рождения, в честь чего по толпе — от бара к сцене, из поднятой вверх ладони в поднятую вверх ладонь — прошествовал отряд роз, собравшись в огромный букет-кульминацию, который именинница прижимала к животу обеими руками. Организацию этой движухи мы пропустили, а потому не врубились, но Соловей фотографировала, а я следила за путешествием отряда, орала "С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!" и что-то ещё в этом духе: меня сразу унесло, как только мы зашли в Дом Печати, и я прыгала, размахивала руками, издавала боевой клич, будто мы с Соловьём находимся не там, где все люди, в силу удалённости от сцены, не испытывают влияния музыки на свои тела, а там, где музыка во всю свою мощь и на чём свет стоит вытряхивает из дрыгающихся долбозвонов дух: звуковые волны не способны добраться во все уголки помещения и иных сердец, чтобы забиться там, как паутина, и заполнить пустоту. Музыка в глазу своего собственного шторма делает воздух более плотным, и ты вдыхаешь его, как снафф или газ из зажигалки. И шторм захватывает тебя, он снаружи и внутри, он одинаково сильно бьётся и вокруг, и в солнечном сплетении, разлетаясь по рёбрам и раскрываясь, как крыла: ты чувствуешь перья, скользящие по костям, и знаешь, что они разорвали твою кожу и прорвались наружу, чтобы слиться со своим первоисточником. И ты считаешь, что этого недостаточно и мало, и вот поэтому — орёшь и вопишь, поёшь вместе с толпой песни, слов которых не различаешь, и вот поэтому — стремящийся обратно к сингулярности мир замирает, сжавшись до размеров Дома Печати и настоящего момента.

Мы вышли на улицу с заложенными ушами, разговаривая в три раза громче обычного и едва слыша, как девушка, вышедшая вслед за нами, жалобно кричит своему парню: "Я ничего не слышу-у-у!" — и я хохочу ей в ответ: "Мы тоже-е-е-е!". По мере приближения к Главпочтамту наши уши справляются, и мы продолжаем петь, соображать, приедут ли к нам Little Big в ближайшее время и пойдём ли мы на них. Если судить по нашему походу в учебный театр на "Чайку" — не пойдём. Соловью было страшно пропустить свой маршрут, а моих ещё было столько, что я могла выбирать, на каком больше хочу поехать. Я запихнула её в автобус, а сама побежала за подъезжающим своим — 024, как и люблю.

@музыка: The Hatters - Зима

@темы: буги дуги, жжазики и бусики, концертики и потусялочки

04:02 

А Машка утонула - синий мячик громко плачет

Кажется, я могу подпевать Дыру и во сне — представим, что это метафора, и забудем, что мне на самом деле снилось, что мы пели. И что у него пальцы отросли. И что он мне мебель помогал переставлять. А я так и не сказала ему, что он давно умер.

Ночь. Мои мысли полны одной
Женщиной, чудной внутри и в профиль.
То, что творится сейчас со мной
Ниже небес, но превыше кровель.
То, что творится со мной сейчас,
Не оскорбляет Вас.

Это был спонтанный Бродский, выскочивший из памяти по мановению слова.
Ночь. Жую колечко на своей расточке, смотрю затёртую VHS-запись концерта из середины девяностых на ютубе, а по телику, который не выключаю, чтобы светил, — клипы в ядовитых цветах. Телик и мобильник — пятна света, остальное пространство поглощено тьмой, и я бы не ручалась за то, что оно вообще существует, хотя пробирающаяся в комнату предтеча рассвета вот-вот примется меня разубеждать, и всё сделается серо-синим. И всё появится — конечно, постепенно. Мне нравится наблюдать восход солнца, но я неизменно пропускаю последний его миг: только моргну — и солнце болтается на своём месте так, будто делало это всю предшествующую вечность, а ночь мне просто привиделась.

Сбитый режим говорит, что пришла пора на боковую. Слушаюсь, сэр.

@музыка: Дыр - Нибелунг (Рябиной за окном)

@темы: буги дуги, поехавший режим

23:05 

Время колокольчиков

Вчера я прошла от вокзала до Салюта, от Салюта до перехода на Восточной, где книги по 30 рублей (теперь со мной живёт потрясно пахнущий сборник стихов Блока; зачем мне Блок — хороший вопрос, отвечать я на него, конечно, не буду), оттуда — снова к Салюту, смотреть "Логана". Фильм крут сценарно, операторски, режиссёрски, актёрски — и саундтреково, потому что Кэш! Кэш — это всегда +1000 любви ко всему на свете. Раньше фильмы больше погружали меня в свою атмосферу, иные буквально топили в ней, и я смотрела и мироощущала сквозь неё: очень ярко в этом плане помню "Дикую" и своё чувство родства с тамошней ГГ. Чувство родства вообще прокачивает и сострадание, и атмосферу.

От Салюта я, несмотря на адски болящую левую заднюю, решила пойти в сторону парка Маяковского — пока левая задняя не отвалится. Она, судя по ощущениям, отвалилась на подлёте к Малышева, но решимость моя мучила бы меня незавершённостью ещё пару суток кряду, не дойди я, жутко хромая и периодически скалясь от боли, до самого парка. Радость и удовлетворение от выполненной задачи (достигнутой цели) стоили того, ей-богу. Да и прогулки с изрядной долей разглядывания всего вокруг, в том числе неба, — восторг и энергия, много-много энергии. Не забывать бы ещё об этом, бесконечно избивая головой стены в своих Чертогах.

Нужно отправить письмо Ривер, но прежде — зафигачить какой-нибудь рисунок, потому что мы, стоя в обнимку у метро ВДНХ и будучи не в состоянии отойти друг от друга и на миллиметр, договорились присылать друг другу свои рисунки — окромя кучи текста, конечно. Меня ждёт квест отправки бандероли в Чехию, в то время как я не хочу отправлять никакую фигову бандероль, а хочу отправить фигову себя: я скучаю. Она остаётся самым близким человеком, несмотря на то, что общение в интернете у нас не складывается, из-за чего общаемся мы редко, вообще, кажется, только в живую — первой зимой после её отъезда, минувшим летом в Петербурге и вот недавно в Москве. Дружба на расстоянии после дружбы, где были песни, танцы, приключения, еда и самые задушевные на свете разговоры и шутки, — ещё больший объёб, чем отношения. И объятия! С ней обниматься круче всего. Вы просто не знаете, что такое настоящие ламповые обнимашки, если никогда не обнимали мою Ривер Сонг.

Октябрьский район — это весна, КиШ, призраки прошлого и безумно странные совпадения. Наверное, это моя память делает его живым, дышащим и ведущим меня по каким-то особенным тайным тропам, но чувство всё равно здоровское и светлое. Не накосячить бы.

Разучилась вести такие днявочки, а ещё разучилась передавать атмосферу через текст, потому что почти перестала слышать в словах и предложениях музыку. Рассказы и стихи, что я пишу в последнее время, почти до противного техничные и чёткие, как если бы я была роботом, которому удалось пройти тест Тьюринга. Печально, но писать стало так просто, что скучно: можно думать о чём угодно, смотреть в телевизор — а текст всё равно будет удобоваримым, красивым и выверенным. Скука! То есть, разумеется, можно поставить во главу угла сюжет, саму потребность что-то рассказать, но механизмы воплощения мне интереснее идей, потому что идеи — в масштабе! не мои идеи, а все идеи, идеи как класс — ограничены, их мало, зато путей и механизмов, с помощью которых их можно воплотить и рассказать, — дофига и больше. И вот это-то меня и потрясает. Вскрыть бы всему человечеству черепушки и посмотреть, как там всё устроено! Инопланетянин-исследователь, юный натуралист.

Нужно найти колокольчики.

@музыка: Ed Sheeran - How Would You Feel

@темы: буги дуги, размышь

15:36 

Оратория кантат

Слушаю тут Курёхина, "Лето" из "Воробьиной оратории", и про себя крещу эту вещь "путешествием мотива сквозь", потому что слышу мотив, хотя чаще — его вариации, когда он взаимодействует с другими мотивами: мотивами-пейзжами, мотивами-героями, мотивами-ветрами, мотивами-играми света, etc. У классиков сложнее услышать и увидеть историю, которую они рассказывают с помощью музыки, возможно, оттого, что никакую историю они и не рассказывают, и даже "Картинки с выставки" — это что-то статическое, точно как "Похороны куклы" — абстрактное. Точно как "Прометей" — огненный вихрь. Курёхин визуализирует музыку прямо в голове слушателя, и слушатель видит фильм (в некотором роде: больше он похож на вспышки света; сложно объяснить. как фильм про вспышки света, и главный герой — красный) — и есть чёткое ощущение, что это именно тот фильм, который имел в виду автор, а не простое сочувствие воображения слуху.

Скрябин, в отличие от него, вдруг стал похожим на собственную квартиру в Москве: и вся светомузыка, и запахи старых половиц, шкафов, кресел, бархатной подложки в рояле (крышка у него закрыта, но я же знаю, как пахнет пыльный бархат), молоточков в рояле, каких-то тканей, спокойствия, наполненности и тихого торжества.
"К жизни, к жизни — люди, звери, цветы и камни!"
В его музыке — пробуждение и свет. И много благодарности.

Ещё есть Танеев и Рахманинов, но в ограниченных количествах, потому что глубоко погружаться в чувства и мироощущения людей (а искусство — про это. не только, но) сложно и требует отдачи своих сил и своего собственного творческого начала. И отсюда вытекает, что для меня больше не существует никого, кто был бы связан с музыкой: разве что Дыр, но он больше "недостающее звено" в эволюции, чем какая-то ясность.

Поэтов тоже немного: Мандельштам, Бродский да Башлачёв. И то последний больше космос, чем поэт. Писатель и вовсе один — Керуак.

Если быть честной, читать — скучно, слушать — скучно, смотреть — скучно. Созидать и наблюдать этот процесс у других — интересно и здорово. Работа мысли, работа рук важнее и поразительнее итога, поскольку итог часто остаётся вне временной линии того или иного, непременно отдельно взятого пряника.

Загадки, ключики, пути и тропы — первостепенность. Поскольку всё одно, Чай.

@темы: размышь, музыка, буги дуги

13:29 

Сказенька, или Ну, та штука про Вселенную

Написано в лохматом 14-ом году (1914, конечно). Кажется, ближе к лету. Делюсь, потому что Громобрат любит эту сказку (он же её сказкой и окрестил — я предпочитала "ну, та штука про Вселенную").
:)

***


Бог помнит эту Вселенную совсем ещё крошкой, точкой, сингулярностью. Он сам в то время был юн, полон надежд и страхов, что надежды эти не осуществятся, потому что он будет недостаточно хорош и не справится. Его Отец, творивший историю для другой Вселенной, самой первой, научил его многому, но сказал: "Главное, Сын мой, прячется в тебе самом. Оно спит там, как спал мой голос, пока я не запел. Вдыхай Пески Времени и отпусти на волю свой разум – так ты найдешь, как управлять этой непослушной малышкой".
И Бог нашел. Он рассказал мне, как написал своё самое первое Слово и как Слово случилось, когда мы сидели друг напротив друга, у каждого по чашке невероятно крепкого чая в ладонях, каждый слушает и говорит. Бог не любил столы – поэтому мы, в позе Лотоса и укрытые серо-синей ночью, торчали на берегу Черного моря, прямо на этих угловатых херсонесских камнях, которые местные отчего-то зовут галькой – галька не может быть такой разнокалиберной и острой, суровые крымские шутники, и как вы только спускаетесь по этой ненадежной лестнице, высеченной прямо из склона, к всегда беснующемуся морю?

Голос Бога не был громким, но был всеобъемлющим, ты забываешь, что в мире есть что-то ещё, когда он открывает рот. Голос Бога – голос ветра и шума прибоя, он заходит, прокрадывается сквозь твои уши прямо к подсознанию и создаёт Образы, а ты видишь их своим внутренним взором и успеваешь только помнить о том, что твоему телу нужно дышать – настолько каждый из Образов невероятен, невозможен и прекрасен.

Бог рассказывал мне Историю Всего, а я таращился на него, как завороженный, и все больше понимал, насколько он Велик, этот приятный парень с пшеничными спутанными волосами по плечи и большими ореховыми глазами. Я понимал, что там, в центре Вселенной, он щурился и выдыхал табачный дым – и появлялась новая туманность, обнимающая звезды; он коротко смеялся своим мыслям – и его смех становился отцом тысячи взрывов, маленьких и не очень; он затягивался, закрывая глаза, – черная дыра; он клал на колени лист бумаги, брал пальцами ручку – и люди чувствовали, как в предвкушении замирают сердца.

Когда мы только повстречались, я вернулся в маменькин дом усталым, но радостным и повидавшим мир и людей. Я улыбался, а он стоял и смотрел на меня со стаканом холодного молока в левой ладони, в длинной и широкой футболке "Radiohead", теребя её края безымянным и большим пальцем правой руки. Я подумал тогда, что он похож на одного из тех бродячих пророков, путешествующих по свету вместе со своим безумием и верой наперевес. Что подумал обо мне Бог, я не знаю, не стал спрашивать – но в первый из тех вечеров, когда мы выбрались к шумному морю с горячим чаем, он начал рассказывать мне все эти вещи, в которые трудно поверить, но еще труднее – не, потому что в его глазах светится такая Истина, отражаются такие звезды, что не поверить абсолютно нельзя.

Я смотрел на Большую Медведицу, всегда болтающуюся над моей головой, словно какой-нибудь Дамоклов меч, и замечал, что та её звезда, что служила краем ковша и началом ручки, едва мерцает, а по временам исчезает вовсе, и когда я спросил Бога, почему оно так, он ответил: "Душа". Я не понял, какая, к чёрту, душа, ведь звёзды не имеют к душам отношения, а вот Бог выглядел тем, у кого всё идет по плану, для кого всё в порядке вещей. Он закурил свою трубку, сощурился и улыбнулся. Я отпил остывший благодаря ветру чай и улыбнулся тоже. Я решил, что не хочу задавать все эти странные и глупые вопросы, я лучше впущу уютную тишину в наш с ним маленький ночной мирок, как желанного гостя впускают в хороший дом.

Мы с Богом превратились в друзей не то чтобы закадычных, но очевидно неплохих, потому что однажды он сказал: "Знаешь, Лей, меня привело сюда моё чутье, и я знаю, что уже упоминал об этом, но цель моя всё ещё в тумане для твоего сознания. Пришла пора открыть тебе её: ты нужен мне как друг и преемник, человек, который откроет новую главу, примет новую Вселенную, когда она только родится. Я уже стар, и моя Вселенная – тоже..."

И тут я заметил, что он на самом деле стар, что Время, закручивающееся в спираль, вдруг вытягивающееся в струну, обволакивающее Бога, берущее своё начало от него, однажды сказало ему, что подходит его срок, что пора что-то менять, – и Бог послушался, потому что Время всегда было хорошим советчиком и товарищем для него.

Едва я сумел увидеть истинный его возраст, до меня дошло, что это было, когда он сказал про душу. Он сказал про свою – про Душу, что теперь мерцает всё слабее, перегорает, словно большая небесная лампочка, и нет электрика или вообще кого-нибудь, кто мог бы спасти ее. Поэтому Бог решил заменить себя мной. Я захотел узнать, почему чутьё привело его именно ко мне, а он крепко задумался – сегодняшняя ночь была особенно холодной, а его это совершенно не трогало, даже мурашки не бегали по телу, – запрокинул голову – пряди плавно соскользнули с плеч назад, – выпустил в ночное небо струйку белесого дыма, которая драконом устремилась к звёздам, извиваясь, играя, плывя меж мерцающих точек. Бог чуть улыбнулся вслед Дракону, перевел взгляд своих невероятных глаз на меня и сказал: "Твоя история ещё не дописана – в отличие других. Я, вероятно, спас сам себя, когда отложил Тебя в сторону, почувствовав, что это будет вернее всего. Новой Вселенной не случится, если ты не согласишься пойти со мной".

Я помню, как удивился и воспрял духом оттого, что вот оно, мое истинное предназначение – а я-то его так давно и безуспешно ищу, почти совсем отчаялся, потерял веру во всё это, что все счастливые и пришедшиеся к месту зовут жизнью. Я готов был пойти за своим Богом куда угодно, а он был рад сделать меня частью своего дома среди звезд. Он – радушный хозяин, я – его добрый гость, оставивший маменьку на попечение подруг и постояльцев, никогда не имевший настоящих друзей и настоящей цели, зато в одночасье нашедший и то, и другое.

Бог наставлял меня, сидя напротив в этом невозможном центре Вселенной в неизменной позе Лотоса, а я внимал и старался быть хорошим учеником. Никто не должен подводить Бога, но все отчего-то подводят, и я не хотел, чтобы он смотрел на меня укоризненно или еще как-нибудь в этом же духе, потому что его улыбка, когда у меня всё получалось, была самой лучшей, самой светлой – так улыбаются отцы, испытывающие гордость за своих детей.

@музыка: С. Курёхин, "Воробьиная оратория"

@темы: сказка

02:52 

Вместо приветствия.

Оказывается, когда не приходишь на сайт четыре года, вполне серьёзно начинаешь страдать этаким внутрисайтовым топографическим кретинизмом. Забавное открытие, не думала, что потрачу время на поиск кнопочки "новая запись" :D.

Что ж, ладно, "всё в жизни возвращается на круги своя", и я - отнюдь не исключение (если принять меня за стихийное бедствие, например, хотя в последнее время я больше болото, чем бедствие или стихия). Нынешнее время похоже на то, что уже было, но в более "правильном" варианте - это сложно объяснить, но ощущение именно такое: будто то было репетицией, черновиком, за которым следовал воспетый в популярных шутеечках "поворот не туда". На выведение себя на тот путь, что интуитивно кажется моим и верным, ушло два весьма отвратительных года, и я, признаться, не настолько от них оправилась, чтобы испытывать благодарность за все "уроки", "открытия" и "откровения". Возможно, благодарностью целесообразнее заняться на том свете или на смертном одре, idk. Сейчас я просто хочу окончательно избавиться от этого идиотского чувства опасности, таящейся всюду и вынуждающей всю меня - и подсознание, и сознание, и тело до клеточек - находиться в круглосуточном и плохо осознаваемом напряжении. То ещё дерьмище, надо сказать.

Пишу это для того, чтобы ориентироваться в прошлом, когда нечаянно набреду на эту днявочку и решу посмотреть, как шли мои дела в 2к16 и раньше. Привет, drowned из будущего! И прости за "2к16", это на самом деле очень привязчивая замена нормальному языку. Как там четвёртый сезон "Шерлока", всё очень плохо? Или моя сегодняшняя вера в сценарный гений Моффата и Гейтисса не подвела?

Кажется, пора спать.

@темы: 2к16, bored, наблюдение за собой, шерлок

Под знаменем света

главная